Ветераны педагогического труда

Как закалялся...учитель

"Из хулиганов и двоечников выходят самые выдающиеся люди" - такое неожиданное для педагога заявление довелось мне услышать из уст заслуженного учителя, отличника народного просвещения Фиалы Гафаровой. Мы беседовали в уют-ной однокомнатной квартире, где по-весеннему пышно цвели любимые цветы Фиалы Александровны (конечно же, фиалки!), а на стенах и полках красовались многочисленные сувениры.

Энциклопедия

- У вас как в музее, - не выдержала я, любуясь вырезанной из дерева салфетницей в виде стилизованной птицы.

-Да, очень красивые вещи, -согласилась Фиала Александровна. - Это подарки, сделанные руками ребят. Журнальный столик и подставку для телевизора изготовили ученики Оленегорской коррекционной школы. А картины написал их учитель труда. Талантливый человек! Вот эти салфетки вышивали мурманские ребята. Забавные мягкие игрушки, резные доски и деревянные кубки делали ученики Кольской коррекционной школы-интерната. А вы знаете, что эта школа единственная в нашей области удостоена почетного звания "Школа века" и представлена в недавно изданной Большой энциклопедии "Лучшие школы России"? Все зависит от учителя, а там работают удивительные люди!

- Вообще, наш край на редкость богат талантливыми педагогами. Словно здесь "месторождение" выдающихся учителей,- моя собеседница выкладывает на журнальный столик многочисленные папки с газетными вырезками, книги, фотоальбомы, потом горячо начинает рассказывать о замечательных людях, педагогах, чьи имена составили бы толстую энциклопедию.

Впрочем, такая книга уже есть, и Фиала Александровна - одна из ее авторов-составителей. Это уникальное издание так и называется: "Педагогическая энциклопедия Мурманской области. XX век". Одна из ее глав посвящена дяде Фиалы Александровны, Исхаку Сулеймановичу Шимухамедову, учителю первой и единственной в области мусульманской школы. В ней училось 50 детей, преподавание велось одновременно на двух языках -русском и татарском. В тридцатые годы она была закрыта в числе прочих национальных школ.

Энциклопедия - так называют коллеги и саму Фиалу Гафарову за ее феноменальные знания истории педагогики Кольского края. Сейчас она работает над книгой, посвященной развитию образования в нашей области. И старательно гонит прочь мысли о том, найдется ли спонсор для ее издания.

Военный Мурманск

Большая семья Гафаровых переехала в Мурманск в 1929 году из Поволжья, спа-саясь от голода. Маленькой Фиалке тогда было всего 2 года. И хотя на Севере тоже было нелегко, воспоминания о детстве в предвоенном Мурманске у Фиалы Александровны солнечные, светлые. Как купались в Варничном ручье, который протекал на месте нынешнего "Детского мира" и казался большой рекой. Как дружно жили, по-соседски поддерживая друг друга в трудную минуту. А главное какой красивой - настоящий дворец! -была школа № 18, директором которой был Михаил Александрович Погодин и где Фиала училась, пока не началась война.

"Тот самый страшный день в году" она помнит до мельчайших подробностей.

- Почему-то многие говорят, что 22 июня было солнечно. Нет, я отчетливо помню, какой это был пасмурный, серый день. Около полудня мама отправила меня в магазин за хлебом, - вспоминает Фиала Александровна. - И вдруг из репродуктора, висевшего на стене магазина, раздался голос Левитана. Он сказал, что в 12 часов дня выступит министр иностранных дел Молотов с чрезвычайным сообщением. Он так это произнес, что все сразу почувствовали беду. Около магазина стали собираться люди, все напряженно ждали. Я тоже осталась. Когда прозвучали слова о том, что началась война, несколько минут висела страшная, неживая тишина. А потом кто-то из женщин дико завыл, кто-то закричал. И все бросились по домам.

В минуту площадь перед магазином опустела. На ней осталась стоять, растерянно прижимая купленный хлеб, лишь четырнадцатилетняя Фиала.

Окна военного Мурманска были перечеркнуты крест-накрест бумажными полосами. Перечеркнутой оказалась и вся жизнь девочки: учеба, безоблачное детство, про¬стые радости ее большой многодетной семьи. Первая бомба была сброшена на город через неделю после начала войны, целью оказалась нефтебаза. Огонь пожарища был виден издалека, небо затягивал плотный черный дым.

Прошло еще несколько дней. Фиала возвращалась из магазина, когда над городом вновь закружили самолеты с черными крестами на крыльях. Девочка спряталась в бомбоубежище. Бомбежка не прекращалась полтора часа. Люди в убежище решили, что пришел их последний час. И тогда кто-то предложил съесть продукты, чтобы они не пропали зря. Женщины, дети, старики честно поделили между собой всю имевшуюся еду. Безрадостной была эта трапеза, проходившая в полном молчании в темноте бомбоубежища, и горьким - смоченный слезами хлеб.

"Счастливый" пароход

Но они, по счастью, остались живы. Когда Фиала вместе со всеми выбралась наружу, то обомлела: словно гигантский костер, горел деревянный Мурманск, а повсюду куда ни глянь была вода. Фашисты разбомбили водоконал, и весь город залило. Домой она добрела чуть не по колено в воде и без продуктов. Но ее возвращение было встречено слезами радости: мама уже не надеялась, что ее дочурка уцелеет в этой кошмарной бом-бежке.

- На следующий день после объявления войны мы, дети, стали взрослыми, - говорит Фиала Александровна. - И работали без скидок на возраст. Копали окопы, срывая кровавые мозоли. Когда видели летящие немецкие самолеты, падали в вырытые ямы, лицом в землю. Ходили в госпиталь, помогали ухаживать за ранеными.

Бомбежки становились все чаще, город лежал в руинах, и отец настоял, что бы мать, спасая пятерых детей, отправилась с ними в эвакуацию. Скудные пожитки уместились в два небольших чемодана, взяли с собой и самую большую семейную ценность - швейную машинку "Зингер" (ее потом пришлось поменять на буханку хлеба). Поездом удалось доехать только до Кандалакши. Дальше железная дорога была разбита, пришлось переправляться морем. В Кандалакшском порту беженцев ожидали пять судов - плыть предстояло прямо в трюмах. Женщины несли на руках малышей, дети постарше, которые могли ходить, спускались в трюмы по отвесным железным трапам сами, цепляясь за подолы матерей.

И сегодня, по прошествии стольких лет, вспоминая это страшное путешествие, Фиала Александровна не в силах сдержать слезы:

- Люди набились в темноту и духоту трюма. Плыли несколько дней, и ежедневно кто-нибудь умирал. Как правило, это были старики или совсем маленькие детки... Трупы поднимали на палубу и бросали за борт. А когда мы прибыли в Архангельск, узнали, что остальные четыре судна были потоплены фашистами.

Лесоповал

О том, как по реке Двине измученные люди добирались до отдаленного совхоза "Памяти Ильича", как, потеснившись, приняла в свой дом изможденную женщину с пятью темноволосыми ребятишками местная семья и как все вместе выживали они в это страшное время, - на страницах газеты не расскажешь.

Обидно, что сегодня "героями нашего времени", а стало быть, и объектом для подражания становятся подростки, сбивающиеся в бандитские бригады. В те давние военные годы пятнадцатилетняя девчушка, хрупкая, как цветок, имя которого она носит, и ее ровесники тоже были бригадой. Они день и ночь тянули жилы на колхозном поле. А когда маме, тяжело заболевшей после перенесенных тягот дороги (и так не оправившейся до конца своих дней), принесли повестку на лесозаготовки, вместо нее отправилась Фиала Приходилось не только валить лес, но и сплавлять его по реке, стоя по горло в ледяной воде.

Как же она справлялась с этой работой, невыносимо тяжелой для крепких мужчин? И притом не огрубела и не сломалась, оставаясь все той же Фиалой: веселой, нежной, мечтательной, по-хорошему наивной. "Быть как стебель и быть как сталь" - это драгоценное женское качество редко, как всякое сокровище. Но у Фиалы Гафаровой его в избытке. Именно оно спасало ее в самое страшное время. Тогда, например, когда в январе 1943 года. Тогда семья Гафаровых, получив весточку от отца, решила возвращаться в Мурманск. Возвращаться немедленно, несмотря на жуткие крещенские морозы. До станции Пинюга надо было добираться 60 километров на санях. Фиала, которой большую часть пути пришлось бежать рядом с этими санями, отморозила ноги.

Но до Мурманска они тогда не добрались. Гафаровым пришлось задержаться в Котласе. Там в это время по амнистии освобождали заключенных из местной тюрьмы. Воспоминание об этих несчастных, что, шатаясь, выходили из тюремных ворот и бессиль¬но падали тут же на снег, об их страшных раздутых водянкой ногах, так же ранит сердце Фиалы Александровны, как и память о падавших с воем и грохотом на родной Мурманск бомбах (когда каждая, казалось, летит именно в тебя), о телах умерших детей, которые бросали в холодные воды Белого моря с борта того самого "счастливого" парохода, о про¬щальных гудках четырех других набитых беженцами судов, медленно отходивших от серой стенки Кандалакшского причала.

Планов громадье

О трудной жизни в послевоенном Мурманске моя собеседница рассказывает как о счастливом времени. Как работала и одновременно училась, получив два высших обра-зования. Как с замиранием сердца шла на свой первый урок в школу в поселке Фадеев Ручей в пальто, сшитом из старого одеяла. Поднималась на горку, а стоявшие наверху великовозрастные ученики кричали ей: "Училка! Галоши не потеряй!". А галоши-то и впрямь были велики и норовили соскользнуть, когда она вытягивала ногу из густой грязи.

И, конечно, о том, как пришла работать в свою восемнадцатую школу.

Да разве обо всем расскажешь! И уж, конечно, не напишешь. Слишком много пережито. Слишком много сделано за полвека работы учителем.

Но главное, что у Фиалы Александровны на будущее - планов громадье. И работы сегодня невпроворот, а времени - в обрез. Хоть и вышла Фиала Александровна на заслуженный отдых, но отдыхать в кресле у телевизора у нее никак не получается. Музей саамской культуры в детском саду, слышали о таком? Скоро услышите. И увидите!

Так что здоровья вам на долгие-долгие годы, Фиала Александровна! Ну, а все остальное - интересное дело в жизни, верные друзья, благодарные ученики, оптимизм и неуемная энергия - у вас есть.

Ирина Максимова.
Фото из архива Ф. А. Гафаровой

 

an image На портал

an image На главную

an image В начало страницы